Основы вероучения и практики в Парсизме

1. Общая характеристика парсизма


Парсизм - одна из древнейших курдских религий.
Вероучение, которому учил пророк Зороастр, имеет несколько равносильных названий: "парсизм" - по национальному признаку парсов - народа, на территории которого получило распространение учение; "маздаизм" по главному божеству учения - Ахура-Мазде; "авестизм" - от священной книги учения - Авесты; "зороастризм" от пророка Зороастра. В литературе данное вероучение распространено под названием зороастризм, однако и наименование "парсизм" не должно быть более обделенным. Соответственно, и производное от этого наименования, слово "парсиец", т.е. человек, придерживающейся(вавшийся) данного мировоззрения. Использование в этом контексте слова "парс" будет этимологически неверно, т.к. оно указывает на национальную принадлежность, а не на религиозную.
Основатель парсизма (628-551 гг. до н.э.) - пророк Заратуштра (Зороастр), сын Подрушаспы, из рода Спитама.
Бог Ахура-Мазда поручил Заратуштре понести откровение для всего человечества. Его изречения передавались устно и были записаны лишь при Сасанидах, правителях третьей Иранской империи, на среднеперсидском языке (пехлеви).
Священной книгой парсизма является Авеста. Она состоит из отдельных частей неодинаковой древности. Древнейшие ее части - гаты, включенные в основную книгу Авесты - Ясну (книгу гимнов и молитв) и написанные на древнеперсидском языке. Позднейшие части написаны на пехлевийском (среднеперсидском) языке: это Вендидат (ритуальный кодекс иранских жрецов), а также Яшт (молитвы), Висперед (молитвы, обращенные к начальникам) и др. Самая поздняя часть Авесты - Бундегеш - легендарная история основателя религии Заратуштры и пророчество о конце мира. Авеста включала в себя 21 разное сочинение, но они далеко не все сохранились.
Парсизм развивает основные культовые идеи древнеиранских верований: почитание огня и воды, священного напитка (Хаомы) и, самое главное, учение о всеобщем законе природы, жизни, морали - аша.
Парсийское вероучение базируется на следующих принципах:
1. Высшее божество парсизма, владыка аша (в данном случае и порядка, праведности, справедливости) - Ахура-Мазда. Ахура-Мазда - воплощение абсолютной справедливости, добра и ему противостоит его противник - Ангра-Маинйу ("Злой Дух"). Это две первичные сущности, которые воплощают добро и зло. Такой же выбор должен сделать каждый человек в своей жизни.
2. Эманациями Ахура-Мазда является 6 его помощников - Амэша-Спэнта (букв. "Бессмертный Святой"), т.н. язата (букв, "достойный поклонения"):
1. Воху-Мана ("Благой Промысел");
3. Аша-Вахишта ("Лучшая праведность");
4. Спента-Армаити ("Святое благочестие");
5. Хшатра-Ваирйа ("Желанная власть");
6. Хауватат ("Целостность");
7. Амэрэтат ("Бессмертие").
Им противопоставлены злые демоны - даэва.
3. По откровению, полученному Заратуштрой от Ахура-Мазды, человечество имеет с благами божествами общее предназначение - постепенно победить зло и восстановить мир в его первоначальном совершвном виде. И тогда добро будет отделено от зла, а последнее будет окончательно уничтожено. В этот миг последует всеобщее воскресение и Последний Суд. Нечестивые будут окончательно уничтожены, а благочестивые станут как Бессмертные святые.
4. Для культовой и богослужебной практики парсизма характерны:
- пятикратная молитва;
- семь больших празднеств, посвященных Ахура-Мазда и шесть Амэша-Спэнта;
- особые законы ритуального очищения;
- поклонение храмовому огню, как символу очистительного огня "последних дней".
5. После смерти Заратуштры в парсизме распространилось учение о саошйанте - грядущем спасителе мира.
В результате походов мусульман на северные территории большая часть парсийцев была истреблена, их религиозные храмы разрушены, религиозные книги сожжены. Многие парсийцы перебрались в Индию (Гуджарат), где парсизм продолжает существовать и до сих пор под названием зороастризм.
В настоящее время парсийцев более 130 тыс. человек. Из них в Индии - около 90 тыс. чел., в Иране - 25 тыс. человек, в Пакистане - 5 тыс. человек и т.д.
Кроме того следует отметить, что на территории Кавказа, Ирана и Турции проживают курды-езиты, не принявшие Ислам, и во многом сохранившие свои древнеперсийские верования (правда, они несколько разбавлены григорианством).


2. Авеста - священная книга парсизма

"Авеста", священная книга парсизма (зороастризма), дошла до нас в двух основных редакциях (вариантах). Первая редакция представляет собою сборник молитв на так называемом авестийском языке, записанных особым, авестийским алфавитом. Эти молитвы и ныне читаются парсийскими (зороастрийскими) священниками при богослужении. Вторая редакция представляет собою в основном собрание тех же частей, что и первая, но расположенных ином порядке, имеющем целью не чтение при богослужении, а систематическое изучение.
Авестийский текст в этой редакции, разбитый по книгам, главам и строфам, сопровождается комментированным переводом ("Зенд") на среднеперсидском языке, записанным не авестийским, а "книжнопехлевийским" алфавитом.
Состав "Авесты" второй редакции таков:
1. "Вендидад" (искаженное среднеперсидское слово "Видевдат", от авестийского выражения: "Ви дэво датем", то есть "Кодекс против дэвов") представляет собою свод законов и предписаний, направленных на отвращение злых сил и демонов (дэвов), водворение праведности ("аша", точнее "арта"). Содержит преимущественно в форме диалогов между Заратуштрой и верховным божеством - Ахурой Мазда предписания о поддержании ритуальной чистоты, об искуплении грехов и различные культовые указания, а наряду с этим элементы мифологии. Состоит из двадцати двух глав ("фрагард"),
2. "Висперед" (среднеперсидское "Виспрат", от авестийского "Виспе ратаво" - "все владыки", то есть "покровители благих существ") содержит молитвенные песнопения, состоит обычно из двадцати четырех глав ("карде"); количество глав в разных рукописях колеблется. По содержанию примыкает к "Ясне".
3. "Ясна" (от авестийского "йаз" - "почитать", "поклоняться") включает молитвы, произносимые при жертвоприношениях и богослужении, восхваления и литургические обращения к божествам. Состоит из семи-десяти двух глав ("ха"), в том числе семнадцати глав так называемых гат Заратуштры (таджикское "гах" - "музыкальный такт", "песня"), считающихся наиболее древней частью "Авесты".
4. "Яшт" ("почитание", "восхваление", от авестийского "йаз" - "почитать") - хвалебные гимны, двадцать два песнопения, посвященные каждое одному из божеств, содержащие особенно много мифологических элементов.
5. "Малая Авеста" включает молитвенные тексты, в том числе и на среднеперсидском языке. По традиции, в "Малую Авесту" обычно зачисляют и "Яшт".
Одни ученые относят возникновение отдельных частей "Авесты" к XV-X вв. до н. э., другие - к первым векам до нашей эры. Несомненно, что в "Авесте" имеются более ранние части и более поздние. Судя по языку, по содержанию и по ряду социально-исторических моментов, значительная часть "Авесты", особенно наиболее ранние тексты (прежде всего "гатические"), сложилась хотя и позднее, чем "Ригведа" (составленная около полутора тысяч лет до нашей эры), однако до ахеменидского царствования (IX-VII вв. до н. э.).
Ранний, "гатический" парсизм в процессе своего распространения и внедрения вплоть до превращения в государственную религию Ирана при династии Сасанидов (III-VII вв.) подвергался толкованию и переосмыслению, многочисленным дополнениям, включениям разнообразных иных религиозных и культовых элементов, - что завершилось канонизацией его парсийскими жрецами. Тогда и была кодифицирована - при Сасанидах - "Авеста" в двадцати одной книге, от которой до нас дошла лишь часть, сохранившаяся как священная книга современных парсийцев (в Индии).
Пантеон богов, по сравнению с гатическим, значительно увеличился я усложнился. Более могущественным и величественным стал Ахура Мазда, осмысление которого жречеством приблизилось к монотеистическому, что отвечало сложившемуся самодержавию восточного деспота в рабовладельческом и раннефеодальном Иране. Сонм богов (язатов), окружающих верховного бога Ахуру Мазда, включал уже не только гатических духов, ставших абстрактными "амеша спента" в смысле "Бессмертных святых", но и многих .издревле, до и вне парсизма, почитавшихся племенных богов, отвергнутых в свое время Заратуштрой, но "введенных" жрецами в пантеон на положении "младших": прежде всего Митру, бога Солнца и Правды, Ардвисуру Анахиту - богиню Воды и Плодородия, а также Тиштрию (звезду Сириус), Вертрагну (божество Битвы), благовестника Сраошу и других. Вместо скромного гатического "Гаронмана" ("Дом песнопения") божества населяют уже свой "Олимп" - гору Хара, у подножия которой клокочет море Ворукаша. Антиподом Ахуры стал "меньший" по божественному рангу Сатана - Ахриман (в "Авесте" - Ангра Манью).
В "Гатах" Заратуштры весь мир рассматривался как раздвоенный, разделенный на две сферы: земную, реальную, телесную, "мир вещей", другую - потустороннюю, воображаемую, духовную, "мир души". Такое раздвоение мира пронизывает многие гаты. "О помощи прошу и о поддержке в обоих мирах - телесном и духовном", - часто повторяется в них этот призыв Заратуштры.
Главное внимание уделяется миру земному, и, по сути дела, содержание гат сводится к двум видам поучений: о пользе оседлого скотоводства и приумножении богатств и о необходимости справедливого распорядка и управления. Особенно же подчеркивается в гатах недопустимость кровавых жертвоприношений, приводящих к хищническому убою скота - главного богатства человека той поры.
В противовес мирной жизни оседлых скотоводов-земледельцев порицается жизнь кочевников, занимающихся грабежом и угоном скота, предаются поношению и проклятию их правители и жрецы, уничтожающие скот при оргиальных кровавых жертвоприношениях. Именно с этих позиций все люди и племена разделяются на три группы: на праведных, оседлых скотоводов-земледельцев, на их антиподов, кочевников-грабителей, и, наконец, на колеблющихся между одними и другими, то есть на тех, "у которых смешано то, что ложно, с тем, что они считают праведным" ("Ясна", 33, 1).
Представления о земной жизни перенесены на всю вселенную. И там происходит постоянная поляризация сил, непрерывное столкновение добрых божеств и духов со злыми божествами и духами. Это столкновение восходит к первоначальному конфликту Духа добра и Духа зла, о котором наиболее выразительно рассказывается в "Проповеди о двух духах" ("Ясна", 30):
А теперь обращусь я к тем, кто желает слушать...
Прислушайтесь ушами своими к наилучшему [учению],
Проникнитесь ясным пониманием двух верований,
Дабы каждый перед [лицом] Судного дня сам избрал одно из них:
Оба духа, которые уже изначально, в сновидении были близнецам подобны
И поныне пребывают во всех мыслях, словах и делах, суть Добро и Зло.
Из них, из обоих благомыслящие правильный выбор сделали,
Но - не зломыслящие.
Когда же встретились оба духа [друг с другом],
Они положили начало
Жизни и тленности, тому, чтоб к скончанию веков
Было бы уделом лживых - наихудшее,
а праведных - наилучшее.
Из этих двух духов избрал себе
Лживый - злодеяние, Праведность - избрал для себя
Дух священный, Чье облачение - небесная твердь.
Многочисленное воинство Добра и Зла, различные духи и демоны, добрые и злые (дэвы), впоследствии толкуемые в парсийском каноне как абстрактные сущности, представляли собою первоначально - в гатах - анимистические существа типа внутреннего воздействующего духа, свойственного каждому предмету и именуемого у некоторых изучаемых этнографией первобытный народов "мана" и "оренда".
На небесах складывалась, по древним представлениям, троичная структура божества Добра. Во главе "троицы" стоял верховный правитель - Владыка всеведущий - Ахура Мазда, опиравшийся на Духа огня (а также "Лучшего распорядка") - Арта, божественную персонификацию верховного жреца, и на Духа скота (также "Благой мысли") - Вохумана - божество общины оседлых скотоводов. Во главе же небесной троицы Зла стоял Друдж ("Ложь"), впоследствии Ахриман.
Присутствует в гатах и человек - земледелец и кочевник, но именно "только присутствует. В гатах человек - не действующий субъект, который стоит в центре художественного изображения, а лишь объект воздействия божеств. Им, божествам, посвящены гаты; они, божества, в центре внимания. Из людей привлекают слагателя гат лишь властители, "сверхчеловеческие" образы вождей, царей и жрецов. Если к активности призывается "слабый человек", то лишь в роли служителя богов, исполнителя воли властей небесных и земных. Человеку как таковому отводится место лишь чуть повыше того. Которое занимает "благодетельный скот", также служащий божествам и ими опекаемый.
Понимание человека в гатах - это, таким образом, при всей первобытной наивности, религиозная трактовка человека как существа, призванного служить сильным мира сего и небесного, человека, не столько действующего ради блага своего, сколько (подобно скоту) опекаемого стоящей над ним властью земной и горней.
Художественные особенности гат неразрывно связаны с их содержанием, де всего а) с пониманием воздействующей роли изреченного Слова и б) осознанием пророческой миссии поэта, слагателя гат.
В моральной триаде (мысль - слово - дело) центральное место занимает изреченное слово; оно воплощает мысль (дух) и, обладая магической силой, сливается, отождествляется с делом. Недаром в обеих небесных троицах - и Добра и Зла - именно верховное божество является обладателем воздействующего слова; Ахура Мазда (Владыка всеведущий) - благотворного слова, Друдж (Ложь) - злого слова. В этом слове нет ничего мистического, это не "логос" в эллинистическом толковании, а скорее магически-шаманское заклинание. Изречение слова (приговора, приказа, заклинания) и есть проявление силы небесного владыки - Ахуры Мазда, акт слияния слова с делом. Именно таким было положение на земле, у земных владык; такова была сила приказа царя или заклинания верховного жреца. В этом снова и снова проявляются земные корни идеологических представлений, выраженных в гатах. С одухотворенной размеренной, следовательно, поэтической речью связано понимание и пророческой миссии слагателя гат, о котором говорится: "Заратуштра - это Пророк славословящий, вздымающий свой голос во имя Арты (наилучшего распорядка, или Духа огня) и почитания. Научи меня, о Мазда, тому, чтобы языком моим указать правильный путь" ("Ясна", 50,6).
Заратуштра воплощает в себе моральную триаду: мысль - слово - дело. Поэтому он и выступает в двух функциях: пророка и жреца. Как пророк, служитель Владыки-Ахуры, он выступает в роли выразителя Слова. Как жрец - приверженец Духа огня (Арта), он выступает в роли исполнителя Дела, наилучшего распорядка. Он говорит: "Я - праведный жрец, я хочу преданно заниматься скотоводством" ("Ясна", 33, 6). Заратуштра неоднократно подчеркивает, что тот, кто поддержит его, будет вознагражден, а тот, кто не поддержит, будет наказан.
Две функции Заратуштры - пророка и жреца - во многом определи-ли жанровые особенности гат. При отсутствии четких жанровых различий между гатами можно, однако, отметить наличие двух их групп: в первой преобладает восхваление, во второй - проповедь. Первую группу можно именовать - хвалебные гаты пророка, вторую - назидательные гаты жреца.
Образцом хвалебной гаты может служить первая: "С упоеньем молюсь..." Образцом назидательной - гата, включающая проповедь "в форме вопросов" ("Ясна", 44), начало которой таково:
Сие спрашиваю тебя, скажи мне правду, о Ахура!
Может ли в благодарность за мое восхваление
Такой, как ты, открыться, как друг, такому, как я?..
Сие спрашиваю тебя, скажи мне правду, о Ахура!
Как будут заложены основы наилучшей жизни?..
Сие спрашиваю тебя, открой мне правду, о Ахура!
Кто был изначальным отцом Арты [Духа огня] при зарождении его?
Кто проложил путь Солнцу и Звездам?..
Кто заставляет Луну прибывать и убывать?..
Сие спрашиваю тебя, открой мне правду, о Ахура!
Верно ли наставляю я?
Для кого создан скот?..
Кто научил сына почитать отца своего?
Как овладеть поучениями и словами правды?..
Сие спрашиваю тебя, открой мне правду, о Ахура!
Получу ли я благодаря Наилучшему распорядку воздаяние свое:
Десять кобылиц, и жеребца, и верблюда, которые, о Мазда,
Причитаются мне вместе со здоровьем и жизненной силой, присущими тебе...
Сие спрашиваю тебя, открой мне правду, о Ахура!
Кто не отдает платы тому, кто заслужил ее,
И, сдержав слово свое, счел эту [плату] своей по праву,
Какое наказание следует ему уже сейчас?
Ибо, что уготовано ему в Конце, это - известно!.


3. Учение Зороастра


Даты жизни Зороастра, к сожалению, нельзя точно установить. Язык Гат близок языку Ригведы, создание которой относится к периоду от 1700 г. до н.э. И в Гатах, и в Ригведе мы находим одинаковые представления о мире. Делая поправку на консерватизм языкового стиля Ахмед Ясови предполалает, что Зороастр жил между 1600 и 1200 гг. до н.э.
Зороастр упоминает о себе в Гатах как о заотаре, то есть полностью правомочном священнослужителе. Он - единственный основатель религии, который был одновременно и священнослужителем, и пророком. В Младшей Авесте он именуется общим словом для священнослужителя - атаурван. Он сам называет себя также мантран - "сочинителем мантр". Мантра - вдохновенное экстатическое изречение, заклинание (санскритское мантра). Обучение священству начиналось у индоиранцев рано, видимо в возрасте около семи лет, и было устным, потому что они не знали письма. В основном оно состояло в изучении обрядов и положений веры, а также в овладении искусством импровизации стихов для призываний богов и их восхваления и в выучивании наизусть великих мантр, сложенных мудрецами ранее. Иранцы считали, что зрелость достигается в пятнадцать лет, и, вероятно, в этом возрасте Зороастр стал священнослужителем.
Исходя из Гат, можно предположить, что впоследствии он стремился усвоить все знания, которые получал от разных учителей. В дальнейшем он изображает себя как ваэдэмна (букв, "тот, кто знает") - "посвященный, обладающий вдохновленной божеством мудростью". Согласно парсийским преданиям (сохранившимся в пехлевийских сочинениях), многие годы провел он, скитаясь, в поисках истины. Его гимны позволяют предположить, что он был свидетелем насилий, военных действий поклонников даэва, которые нападали на мирные общины с целью грабежа, убийств и угона скота. Сознавая себя бессильным, Зороастр преисполнился страстного стремления к справедливости, к тому, чтобы нравственный закон божеств - ахур был установлен одинаково и для сильных, и для слабых, так, чтобы восторжествовали покой и порядок н все могли бы вести добрую и мирную жизнь.
Согласно парсийским преданиям, Зороастр достиг тридцати лет, возраста зрелой мудрости, когда он наконец получил откровение. Это великое событие упоминается в одной из Гат (Ясна 43) и кратко описывается в пехлевийском сочинении Задспрам (Задспрам 20-21). Там рассказывается, как однажды Зороастр участвуя в сборище по случаю весеннего празднества отправился на рассвете к реке за водой для приготовления хаомы. Oн вошел в реку и постарался взять воду из середины потока. Когда он возвратился на берег (в этот момент он сам пребывал в состоянии ритуальной чистоты), перед ним в свежем воздухе весеннего утра возникло видение. На берегу он узрел сияющее существо, которое открылось ему как Воху-Мана, то есть "Благой помысел". Оно привело Зоpoacтpa к Ахура-Мазде и пяти другим, излучающим свет персонам, в присутствии которых пророк "не увидел собственной тени на земле из-за их яркого свечения". Тогда же от этих семи божеств Зороастр и получил свое откровение.

Ахура-Мазда и его противник
Так впервые Зороастр увидел Axypa-Мазду воочию. Потом еще не раз он чувствовал его присутствие или же слышал слова Ахура-Мазды, призывающие пророка на служение, слова, которым Зороастр с готовностью повиновался. ("Для этого (объявляет Зороастр) я стал принадлежать тебе с самого начала" (Ясна 44, 11), "Пока у меня есть силы и возможности, я буду учить людей стремиться к истине-аша" (Ясна 28, 4) .
Зороастр поклонялся Ахура-Мазде как владыке аша (порядка, праведности и справедливости). Это было в соответствии с традицией, поскольку Мазда с древности почитался как величайший из трех ахур, хранителей аша. Однако Зороастр пошел дальше и, резко порывая с принятыми верованиями, провозгласил Ахура-Мазду единственным несотворенным богом, существующим вечно, творцом всего благого, включая и всех других добрых и благих божеств.
Проследить за ходом мысли Зороастра, приведшим его к этим возвышенным верованиям, невозможно. Видимо, он мог прийти к ним, размышляя о ежедневных богослужениях, которые совершал как священнослужитель, задумываясь над связанными с ними представлениями о происхождении мира. Как уже говорилось, ученые-жрецы разработали теорию о сотворении мира в семь этапов, со всеми семью творениями, участвующими и богослужении. Они утверждали о первоначальном единстве всего материального мира и всей жизни, возникшей от одного первоначального растения, животного и человека. Может, исходя из этих представлений, у Зороастра и возникла мысль приписать такое же происхождение от одного-единственного и божественному миру и считать, что вначале существовало лишь одно божество - Ахура-Мазда, всезнающий и премудрый, праведный и добрый, от которого произошли все остальные благие божества.
Скорее всего именно суровая действительность убедила пророка в том, что мудрость, праведность и доброта по своей природе отличны от порочности и жестокости; и вот в одном из видений ему предстал сосуществующий с Ахура-Маздой его противник - Ангра-Маинйу ("3лой Дух"), который тоже изначален, но несведущ и полностью зловреден. Эти две основные противоположности бытия узрел Зороастр в их изначальном столкновении: "Воистину есть два первичных духа, близнецы, славящиеся своей противоположностью. В мысли, в слове и в действии - они оба, добрый и злой... Когда эти два духа схватились впервые, то они создали бытие и небытие, и то, что ждет в конце концов тех, кто следует пути лжи (друг), - это самое худшее, а тех, кто следует пути добра (аша), ждет самое лучшее. И вот из этих двух духов один, следующий лжи, выбрал зло, а другой - дух святейший, облаченный в крепчайший камень (то есть небесная твердь), выбрал праведность, и пусть (это знают все), кто будет постоянно ублаготворять Ахура-Мазду праведными делами" (Ясна 30, 3-5).
Главным элементом в этом откровении является то, что две первичные сущности, обе добровольно (хотя и в соответствии, очевидно, с их собственной природой), выбрали: одна - добро, а другая - зло. Этот акт и служит прообразом аналогичного выбора, который должен сделать каждый человек в своей жизни. Именно этот выбор привел присущий двум духам антагонизм к активному противоборству, которое выразилось, по решению, принятому Ахура-Маздой, в борьбе "творения" и "антитворения", или, как сказал пророк, к созданию "бытия" и "небытия" (то есть смерти), ибо Ахура-Мазда в своем всеведении уже знал, что раз уж он стал творцом и создал мир, то Злой Дух должен напасть на него, ибо мир этот - благ, и он станет ареной борьбы двух сил. В конце концов Ахура-Мазда выиграет великую битву и сможет уничтожить зло и достичь того, чтобы мир стал целиком благим навсегда.

Семь божеств и семь творений
Именно идея о "семи божествах" и стала главным новшеством учения Зороастра, хотя их основой были старые представления о происхождении мира. Сначала, как полагал Зороастр, Ахура-Мазда сотворил при помощи Святого Духа (Спэнта-Маинйу) шесть более низких божеств, тех самых "излучающих свет существ", которых Зороастр узрел в своем первом видении. С Ахура-Маздой они составили семь божеств и вместе с ним создали те семь творений, которые образовали мир. Сотворение шести божеств по-разному описывается в парсийских сочинениях, но во всех случаях подразумевается обязательное их единство. То говорится, что Ахура-Мазда - их отец, то сказано, что он "смешан" с ними, а в одном тексте на пехлеви их создание Ахура-Маздой сравнивается с зажиганием одного светильника от другого.
Эти шесть великих божеств, в свою очередь, как учил Зороастр, вызвали к жизни другие благие божества, которые были добрыми богами, почитавшимися еще в древнеиранском пантеоне. (Сам Зороастр в Гатах взывает к некоторым из них, в частности к "иным ахурам", то есть к Митре, Апам-Напату, Сраоше, Аши и Гэуш-Урвану).
Все эти божества, согласно учению Зороастра, прямо или косвенно являются эманациями самого Ахура-Мазды и, будучи под его началом, в соответствии со своим назначением стремятся способствовать творению добра и уничтожению зла. В парсизме они именуются язата ("язата" - букв. "достойный поклонения") или Амэша-Спэнта - букв. "бессмертный Святой". Последнее обозначение не встречается в Гатах - оно скорее всего было придумано самим Зороастром для того, чтобы отличить открывшихся ему благих божеств от большинства языческих богов, к которым в Ведах обращаются как ко "всем бессмертным". Ведь Зороастр смело и решительно отвергал поклонение воинственным и безнравственным демонам-даэва, то есть Индре и его соратникам, которых пророк считал "злонамеренным родом" (Ясна, 32, 3). "Даэва выбирают неправильно, потому что Обманщик приближается к ним, пока они совещаются, так, что они избирают худший замысел". Тогда все вместе они "прибегают к Ярости, которой они поражают жизнь человека" (Ясна 30, 6). Для Зороастра даэва были злыми и по своей природе, и по содеянному выбору между добром и злом, то есть подобными самому Ангра-Маинйу - лживыми богами, которым нельзя поклоняться, потому что они вызывают распри между людьми, соблазняя их на кровопролитные жертвоприношения и губительные войны.
Одним из самых важных выражений в откровении Зороастра является ключевое слово спэнта, используемое по отношению к Ахура-Мазде и прилагаемое ко всем его творениям. В самой своей основе оно означало, по-видимому, "обладающий силой", а в отношении благих божеств - "обладающий силой помочь", откуда, следовательно, "содействующий, поддерживающий, приносящий пользу". Благодаря постоянному употреблению в религиозных контекстах слово "спэнта" приобрело новое значение, подобно английскому слову holy - "святой", первоначальное значение которого также "мощный, сильный". Слово "святой" - близкий перевод авестийского "спэнта", но во избежание появления представлений, чуждых парсизму, некоторые ученые предпочитали переводить авестийское "спэнта" во всех случаях как "обильный, щедрый" (по-авгл. bounteous). У последних переводов, однако, тот недостаток, что в английском языке они не имеют религиозных ассоциаций и не передают того ощущения глубокого почитания, которое подразумевается и авестийском слове "спэнта". Здесь авестийское "спэнта" переводится обычно как "святой", "благой".
Хотя название Амэша-Спэнта ("Бессмертные Святые") может применяться по отношению к любым божествам творения Ахура-Мазды, оно прилагается главным образом к шести великим существам первого видения пророка, а остальные, меньшие божества именуются просто - язата. Понятие о шести Бессмертных Святых существенно для учения Зороастра, оно имеет далеко идущие духовные и этические последствия, поскольку эти создания воплощают качества или атрибуты самого Ахура-Мазды и могут, со своей стороны (если правильно их просить и почитать), наделить ими людей. Для каждого человека, в том числе и для самого пророка, Бессмертным Святым, указывающим путь к другим, является Воху-Мана ("Благой помысел"). Ближайший его союзник - это Аша-Вахишта ("Лучшая праведность"), божество, олицетворяющее могучий закон истины-аша (Зороастр упоминает его в Гатах чаще всего из шести Бессмертных Святых). Затем идут Спэнта-Армаити ("Святое благочестие"), воплощающее посвящение тому, что хорошо и праведно, и Хшатра-Ваирйа ("Желанная власть"), представляющий собой и силу, которую каждый человек должен проявлять, стремясь к праведной жизни, а также божественную власть и царство. Заключительная пара - это Хаурватат ("Целостность") и Амэрэтат ("Бессмертие"). Они не только укрепляют смертное бытие, но и даруют вечное процветание и вечную жизнь, получаемую праведными в присутствии Ахура-Мазды.
Эти божественные качества были выделены, а затем им молились и почитали как отдельных богов, что характерно еще и для языческой иранской религии, как мы видели в связи с Митрой, окруженным в качестве своих спутников божествами Дружбы, Послушания, Справедливости, Доблести и Божественной благодати. Так Зороастр использовал в своем новом учении старые формы. Он представлял себе шесть Бессмертных Святых так же тесно связанными с верховным божеством Ахура-Маздой, как и божества-спутники с Митрой. В одном из текстов Младшей Авесты Амэша-Спэнта описываются так: "Они - одной мысли, одного слова, одного действия... Они видят души друг друга, думая о благих мыслях, думая о благих словах, думая о благах делах... Они творцы, создатели и делатели, защитники и хранители творений Ахура-Мазды" (Яшт 19, 16-18). В языческой иранской религии существовала тенденция связывать абстрактные божества с явлениями природы так тесно, что (как в случае с Митрой и Апам-Напатом) соответствующее явление рассматривалось как олицетворение самого божества. Поэтому неудивительно, что уже в Гатах происходило точно такое же объединение семи Амэша-Спэнта с семью творениями. Происхождение такой связи во всех случаях можно понять, исходя из размышлений пророка над ритуалом богослужения - ежедневным молитвенным действом, призванным укреплять и благословлять все семь творений. Обдумывая этот ритуал, Зороастр, по-видимому, убедился в том, что в каждом предмете, который он видел или трогал во время обряда, присутствовало нечто нематериальное, какое-то скрытое божество. Благодаря совершению этих обрядов, исполнявшихся главным образом ради поддержания вещественного мира, можно было бы в то же время добиваться нравственных и духовных благ. Для этого надо было попытаться посвятить их почитанию великих невидимых Амэша-Спэнта. Так обряды, имевшие вековую древность, приобрели новое измерение.
Связь между каждым божеством и соответствующим творением кажется обоснованной, потому что парсизм, несмотря на то, принят ли он по наитию или получен в божественном откровении, можно считать рациональной религией. Так, Хшатра-Ваирйа ("Желанная власть") стал владыкой небес из камня, которые защищают своим сводом землю. Расположенная внизу, земля принадлежит Спэнта-Армаити ("Святому благочестию"). Вода - это творение Хаурватат ("Целостности"), а растения относятся к Амэрэтат ("Бессмертию"). Воху-Мана ("'Благой помысел") является повелителем кроткой, милосердной коровы, которая для иранцев-кочевников была символом созидательного добра. Огонь, который пронизывает все остальные творения, а благодаря солнцу управляет сменой времен года, находится под покровительством Аша-Вахишта ("Лучшей праведности"), то есть "Порядка", распространяющегося по миру и упорядочивающего его. Человек, с его разумом и правом выбора больше всего принадлежит Ахура-Мазде. Эти взаимоотношения, на которые едва намекают Гаты, ясно излагаются в более поздних сочинениях. Порядок, в каком упоминаются семь великих божеств Амэша-Спэнта, часто не соответствует хронологической последовательности семи творений. Это объясняется тем, что их естественно было именовать в соответствии с божественным достоинством и значимостью, начиная с Ахура-Мазды, стоящего во главен-Верующий мог обращаться с молитвой к любому из семи божеств, но ему следовало призывать их всех, если он хотел стать совершенным человеком. Двое из Амэша-Спэнта имели особые связи с двумя группами в обществе. Армаити, покровительница материземли, порождающей все, являлась покровительницей женщин. Последние должны были быть такими же плодовитыми и смиренными. Хшатра - властелин высокого неба, защищающего всех, а также всего каменного. Он годился для того, чтобы стать покровителем мужчин, которые в качестве воинов применяли свое оружие - стрелы и копья с кремневыми наконечниками, пращи и тяжелые булавы - для защиты племени или во время грабежа. Жрецы как образованный класс, очевидно, были обособлены от прочего общества и находились под покровительством Ахура-Мазды ("Господа мудрости"), чье творение - человека - жрецы представляли во время богослужения. Поскольку в парсизме власть верховного божества так всеобъемлюща, то последняя связь была не столь существенной.
Человек должен не только опекать шесть меньших творений, но и следить за собственным физическим и нравственным здоровьем, а также заботиться о своих собратьях, потому что каждый из тих в отдельности является созданием бога. Зороастр дал последователям особый моральный закон - жить в соответствии с благой мыслью, благим словам и благим делом. Этот замечательный закон - распространение на всех людей тройного требования к иранским священнослужителям, которым в целях эффективности молитв следовало совершать их лишь с благими намерениями, правильными словами и тщательно исполняя все обряды богослужения.
Учение о семи Амэша-Спэнта и семи творениях обязывало, таким образом, к всеобщей нравственности и внушало верующему глубокое чувство ответственности за окружающий мир. Человек - глава творений, но его объединяет с остальными шестью общее назначение, потому что все бланке творения стремятся к одной цели: человек - сознательно, а прочие - по природному влечению, ведь все они созданы для одного - окончательной победы над злом.

Творение и три эры
Другой аспект отношений между осязаемым и неосязаемым, содержащийся в учении Зороастра (известном лучше но сочинениям на пехлеви), заключается в том, что Ахура-Мазда совершил акт творения в два этапа. Сначала он создал все свободным от телесных оболочек, то есть в "духовном, нематериальном" (на пехлеви - меног) виде. Затем он придал всему "материальный" вид (гетиг). Материальное бытие было лучше, чем предшествующее нематериальное, потому что совершенные творения Ахура-Мазды получили в "ем благо в форме чего-то цельного и ощутимого. Два эти этапа вместе составляют акт творения, называемый на пехлеви Буидахишн ("Сотворение основы"). Тогда, когда творение стало материальным, началось сражение со злом, потому что, в отличие от нематериального бытия, материальное творение оказалось уязвимым для сил зла. На него сразу же набросился Злой Дух (Ангра-Маинйу). Согласно мифу, излагаемому в сочинениях на .пехлеви, Ангра-Маинйу яростно ворвался в мир через нижнюю сферу каменного неба и погубил его совершенство. Он вынырнул из воды, сделав большую ее часть соленой, и ринулся к земле, и там, куда он проник, образовались пустыни. Затем Злой Дух иссушил растение, убил единоверного быка и первого человека. В конце концов он напал на седьмое творение, на огонь, и испортил его дымом и, таким образом, нанес материальный вред всем благим творениям.
Тогда божественные существа объединились. Амэрэтат ("Бессмертие") взяло растение и истолкло его (так, как толкут хаому для богослужения), а прах рассыпало по миру с тучами и дождем, чтобы вырастить повсюду больше растений. Семя быка и человека, очищенное Луной н Солнцем, породило еще больше скота и людей. Так в парсийской версии древнего мифа благотворное жертвоприношение, относившееся первоначально к языческим богам, было приписано злодейству Ангра-Маинйу, потому что это он принес порчу и смерть в совершенный и неизменный мир, созданный Ахура-Маздой. Но Бессмертные Святые, обладая святой силой, сумели обратить его злодеяния на пользу мира - и к этому же должны постоянно прилагать усилия все благие творения.
"Творение" - первое из трех периодов, или эр, на которые делится история мира. Нападение Ангра-Маинйу ознаменовало начало второй эры - "Смешения" (на пехлеви Гумезишн), на протяжении которой этот мир больше не является полностью хорошим, но представляет смесь добра и зла. Когда цикл жизни был пущен в ход, Ангра-Маинйу продолжил свои нападения на мир вместе с демонами-даэва и другими силами зла и тьмы, которые он сотворил, чтобы противиться благим божествам. Они не только причиняли материальный ущерб всему миру, но и вызывали все нравственные пороки и духовное зло, от которых страдают люди. Для того чтобы противостоять их нападкам, человек должен почитать Ахура-Мазду и шесть Амэша-Опэнта и настолько полно принять их всем своим сердцем, чтобы не осталось в нем больше места для пороков и слабостей. Он должен также поклоняться всем благим божествам-язата, некоторые из них, подобно двум младшим ахурам (к ним Зороастр дважды обращается в Гатах), помогут человеку в его нравственной борьбе, в то время как другие, такие, как Солнце и Луна, окажут содействие для сохранения материального мира прочным и согласным с истиной-аша.
По новому откровению, полученному Зороастром, человечество имеет с благими божествами общее предназначение - постепенно победить зло и восстановить мир в его первоначальном, совершенном виде. Замечательный миг, когда это совершится, называется Фрашо-кэрэти (на пехлеви Фрашегирд), что, вероятно, означает "Чудоделание, чудотворство". На этом вторая эра закончится, так как начнется третья - "Разделение" (на пехлеви Визаришн). Тогда добро будет снова отделено от зла, а поскольку последнее будет окончательно уничтожено, то "Разделение" продлится вечно, и все это время Ахура-Мазда, благие божества-язата, мужчины и женщины будут жить вместе в полном спокойствии и мире.
Обосновав таким образом не только начало, но и конец человеческой истории, Зороастр полностью порвал с предшествующими представлениями, согласно которым жизнь, однажды начавшись, продолжалась бы до тех пор, пока люди и бога выполняют свои обязанности. Старая идея сотрудничества божеств и молящихся, необходимая для поддержания в мире порядка в соответствии с истиной-аша, в учении Зороастра сохраняется. Но он придал этому сотрудничеству новое значение, видя в нем не только средство сохранения мира таким, каков он есть, но открыв, что оно имеет своей конечной целью восстановление идеала. Это открытие придавало человеку новое достоинство, так как получалось, что он создан быть союзником бога и трудиться вместе с ним для достижения победы над алом, победы, которой страстно желают оба - и бог, и человек.
Учение о трех эрах - "Творении", "Смешении" и "Разделении" - делает историю в определенном смысле циклической, так как материальный мир восстанавливается во время третьей эры в том же совершенстве, которым он обладал во время первой. А пока все печали и трудности в настоящую эру "Смешения" - часть битвы против Злого Духа. Зороастр, таким образом, не только указал благородное назначение человечества, но и разумно объяснил те страдания, которые переносит человек в своей жизни, видя в них бедствия, происходящие от Злого Духа, а не зависящие от воли всемогущего Творца страдания его тварей.

Смерть и загробная жизнь
Главное бедствие человечества - смерть. Она вынуждает души людей в течение эры "Смешения" покидать материальный мир (гетиг) и возвращаться на некоторое время в несовершенное нематериальное (меног) состояние. Зороастр считал, что каждая душа, расставаясь с телом, судима за то, что совершала в течение жизни. Он учил, что и женщины, и мужчины, слуги и хозяева, могут мечтать о рае, а преграда времен язычества - "Мост-Разлучмтель" - стала в его откровении местом судебного разбирательства, где приговор каждой душе зависит не от многих и щедрых жертвоприношений во время прошлой жизни, а от ее нравственных достижений. Этот суд возглавляет Митра, по обеим сторонам которого восседают Сраоша и Рашну, держащий весы правосудия. На этих весах (взвешиваются мысли, слова и дела каждой души: добрые - на одной чаше весов, дурные - на другой. Если добрых дел и мыслей больше, то душа считается достойной рая. Тогда, ведомая прекрасной девушкой, олицетворением собственной совести каждого (называемой даэна - букв, "вера", собственно "правильная вера"), ома пересекает широкий мост и устремляется вверх. Если же весы склоняются в сторону зла, то мост сужается и становится словно лезвие клинка, а отвратительная ведьма, встречая душу, пересекающую мост, хватает ее и тянет вниз, в ад - в "жилище Дурного .помысла" (Ясна 32, 13), где грешник переживает "долгий век страданий, мрака, дурной пищи и скорбных стонов" (Ясна 31, 20).
Представление об аде как о месте мучений, над которым надзирает Ангра-Маинйу, принадлежит; повидимому, самому Зороастру. Оно сформировалось под влиянием его глубокой внутренней уверенности в необходимости справедливости. Те немногие души, "дурные (дела) которых уравновешиваются" (Ясна 33, 1), отправляются в "Место смешанных" (Мисван-гату), где, как и в старом подземном царстве мертвых, ведут мрачное существование, лишенное и радости, и печали.
Однако даже душам в раю в течение всей эры "Смешения" не суждено полного блаженства, потому что счастье наступит лишь во время "Чудоделания" (Фрашегирд). В языческие времена иранцы, очевидно, считали, подобно индоарийцам ведической эпохи, что всякая блаженная душа, достигнув рая, соединяется со своим воскресшим телом, чтобы снова вести счастливую жизнь, полную чувственных ощущений. Зороастр учил, что души праведных должны ожидать этого высшего блаженства до момента Фрашегирд, когда они получат "будущее тело" (на пехлеви тани-пасен), а земля отдаст кости всех умерших (Ясна 30, 7). За всеобщим воскресением последует Последний Суд, когда праведные будут отделены от грешных, как от тех, которые дожили до этого времени, так и от уже осужденных ранее. Тут Аирйаман, божество дружбы и исцеления, вместе с богом огня Атар расплавит весь металл в горах, и он потечет на землю раскаленной рекой. Все люди должны пройти сквозь эту реку, и, как говорится в тексте на пехлеви, "для праведных она покажется парным молоком, а нечестивым будет казаться, что они во плоти идут через расплавленный металл" (Большой Бундахишн XXXIV, 18-19).
В этом грандиозном апокалипсическом видении Зороастра смешались, возможно неосознанно, рассказы об извержениях вулканов и потоках горящей лавы и его собственные впечатления о древнеиранских испытаниях-ордалиях раскаленным металлом. В соответствии с его строгим учением, тогда должна восторжествовать истинная справедливость, как это случалось и на земле при испытаниях огнем. Во время последнего испытания все грешиики переживут вторую смерть и исчезнут навсегда с лица земли. Демоны-даэва и силы тьмы будут уничтожены в последнем великом сражении с божествами-язата. Река расплавленного металла потечет вниз, в ад, убьет Ангра-Маннйу и сожжет последние остатки зла в мире.
Тогда Axypa-Мазда и шесть Амэша-Спэнта торжественно совершат последнее духовное богослужение - ясна и принесут последнее жертвоприношение (после которого смерти вообще больше не будет) . Они приготовят мистический напиток - "белую хаому", который даст всем блаженным воскресшим, кто вкусит его, бессмертие. Тогда люди станут такими же, как сами Бессмертные Святые - едиными в мыслях, словах и делах, нестареющими, не знающими болезней и тления, вечно радующимися в царстве бога на земле. Потому что, согласно Зороастру, именно здесь, в этом знакомом и любимом мире, восстановившем свое первоначальное совершенство, и будет вечное блаженство, а не в отдаленном и иллюзорном раю.
Таким образом, эра "Разделения" является возобновлением эры "Творения", за исключением того, что не предвидится первоначальная единичность одушевленных существ. Горы и долины уступят место гладкой равнине, но там, где сначала было одно растение, одно животное и один человек, навсегда останется то большое и разнообразное множество растений и живых существ, появившихся с тех пор. Точно так же и многие божества, созданные Ахура-Маздой, продолжат свое раздельное бытие. Их обратное поглощение верховным божеством не предсказывается. Как говорится в пехлевийском тексте, после Фрашегирд "Ормазд, Амахраспанд, все язата и люди будут вместе... повсеместно будет, как весной в саду, в котором всевозможные деревья и цветы... " это все будет творением Ормазда" (Дестани Диниг. Ривайат. XLVIII, 99, 100, 107).
Чтобы дать своим последователям отличительный знак, Зороастр приспособил старый иранский обычай ношения плетенного шнура. Все парсийцы, мужчины и женщины, носят шнур как пояс, трижды обернув им поясницу и завязав узлом спереди и сзади. Обряд посвящения совершается в пятнадцатилетнем возрасте, после чего верующий обязан сам развязывать и вновь завязывать пояс каждый день всю свою последующую жизнь во время молитвы. Символическое значение этого пояса (по-персидски кусти) вырабатывалось в течение столетий, но, по-видимому, с самого начала три его витка означали трехчастную этику парсизма (благая мысль, благое дела, благое слово).
Они должны были сосредоточивать мысли владельца на основах веры. Кусти повязывают поверх нижней белой рубашки - судра, - в ворот которой зашит маленький кошелек. Он должен напоминать верующему о том, что человек всю жизнь должен наполнять его благами мыслями, словами и делами для того, чтобы обрести себе сокровище на небесах.


4. Развитие религиозных воззрений парсийцев



Одно из важнейших изменений в религиозных воззрениях парсийцев касалось развития веры в Саошйанта (грядущего Спасителя). Отдельные пассажи Гат позволяют предположить, что Зороастр предчувствовал, что конец мира неизбежен, и именно ему Ахура-Мазда поручил возвестить истину и поднять людей на решающее сражение. Он должен был, однако, понимать, что сам не доживет до Фрашо-кэрэти. Зороастр учил, что после него придет "праведный человек, благого происхождения" (Ясна 43, 3), то есть Саошйант (букв. "Тот, кто принесет пользу, благо"). Он и поведет людей на последний бой против зла.
Последователи Зороастра горячо надеялись на это, верили, что Саошйант родится от семени пророка, чудесным образом сохраняющегося в глубине вод одного озера (отождествляемого с озером Кансаойа). Когда приблизится конец времен, в нем искупается девушка и зачнет от пророка. В назначенный срок она родит сына по имени Астват-Эрэта ("Воплощающий праведность, истину", в соответствии со словами Зороастра: "Моя праведность будет воплощена" - Ясна 43, 16). Несмотря на свое чудесное зачатие, грядущий Спаситель мира будет человеком, сыном людей, так что в этой вере в Саошйанта нет искажения учения Зороастра о той роли, которую род человеческий призван сыграть в великой всемирной битве между добром и злом. Саошйанту будет сопутствовать, так же как царям и героям, божественная благодать-Хварэна, о чем больше всего говорится в девятнадцатом яште Авесты. Хварэна, рассказывается в этом яште (Яшт 19, 89, 92-99), "будет следовать за победоносным Саошйантом... чтобы он восстановил мир... Когда выйдет из озера Кансаойа Астват-Эрэта, посланник Ахура-Мазды... тогда он изгонит ложь-друг из мира истины-аша". Все верующие стремились к этому славному событию, и надежда на его осуществление придавала им силы и поддерживала в трудные времена.
Подобно тому как в представлении о грядущем Спасителе появляются элементы чуда, так же и личность самого пророка с течением времени все более и более возвеличивалась. В текстах Младшей Авесты Зороастр никогда не обожествляется, но превозносится как "первый священнослужитель, первый воин, первый пастырь... владыка и судья мира" (Яшт 13, 89, 91), как тот, при рождении которого "возрадовались воды и растения... и все существа благого творения" (Яшт 113, 99). В этот миг Ангра-Маинйу покинул землю (Яшт 17, 19), но вновь вернулся, чтобы прельщать пророка обещаниями даровать ему власть на земле и требовать отречения от веры в Ахура-Мазду, но напрасно (Видевдат 19, 6).
Во времена правления Ахеменидов в пантеон парсизма был введен ряд новшеств. Одно из них - введение культа иноземной богини, предположительно великой ассиро-вавилонской Иштар, владычицы планеты Венеры, которая одновременно почиталась как богиня любви и войны. По словам Геродота, персы давно научились поклоняться этой "небесной богине", которую позднейшие греческие авторы называли "Афродитой-Анаитидой" или просто "Анаитидой". Очевидно, царская семья, несмотря на всю искренность своего обращения в парсизм, сохранила культ этой иноземной богини, хотя парсийские жрецы и не могли одобрить принятие ее в число божеств, провозглашенных пророком достойными поклонения. Поскольку влияние царского дома было очень велико, пришли к компромиссному решению, первое свидетельство о котором относится ко времени правления Артаксеркса II (404-359 гг. до н.э.). Этот царь, подобно предшественникам, перестал призывать в своих надписях одного Ахурамазду, а обращался к "Ахурамазде, Анахите и Митре". Объяснения этому нововведению нужно искать не только в авестийских и пехлевийских книгах, но и в парсийских обрядах, а также в античных источниках. Совокупность данных позволяет предположить, что Иштар стала почитаться западными иранцами под именем Анахитиш (букв, "незапятнанная") - так они называли планету Венеру. Затем имя Анахитиш ассимилировалось с авестийским прилагательным анахита ("незапятнанная") и стало употребляться в качестве эпитета божества Харахвати-Арэдви-Сура, которое с тех пор призывалось во время богослужения тремя эпитетами "Арэдви-Сура-Анахита", а собственное имя божеств" (Харахвати) было утрачено.
Харахвати была идентифицирована с Анаитидой потому, что, будучи богиней реки, она тоже почиталась за божество плодородия. Эта ассимиляция привела к соединению двух могущественных культов, и обращение Артаксеркса к Анахите свидетельствует, каким важным стало почитание богини Арэдви-Суры-Анахиты. Если сравнить формулы обращения Артаксеркса с призывами Зороастра в Гатах к "Мазде и (другим) ахурам", то кажется вероятным, что богиня Анахита, слившаяся с божеством реки, заняла в пантеоне Ахеменидов место третьего ахуры - Варуна-Апам-Напат ("Сына вод").
С того времени в обычных молитвах Варуна отходит на задний план, хотя до наших дней сохраняет свое место в особых обрядах, и молитвах для парсийских священнослужителей. Преемники Артаксеркса следовали установленному им образцу, и последующие цари Иранских империй продолжали призывать божественную триаду: Ахурамазду, Анахиту и Митру. Эти три божества вместе с Вэрэтрагной (богом Победы) стали главными объектами народного поклонения.
Еще одним нововведением стало почитание бога, возможно восходящего к вавилонскому Набу, владыки писцов и планеты Меркурий, который назывался по-персидски Тири ("Быстрый") и идентифицировался с авестийским божеством Тиштрйа. Его почитание засвидетельствовано несколькими именами собственными, относящимися к ахеменидскому и более позднему времени и включающими в свой состав элемент "Тири". Выбор авестийского Тиштрйи в качестве соответствия божеству Тири был определен, вероятно, тем, что оба они - звездные божества и призывались для того, чтобы вызвать дождь. Впоследствии празднество, посвященное Тири, ежегодное торжество под названием Тирикана, стало большим парсийским праздником, но божеством, призывавшимся во время всех ритуалов и молитв этого праздника, был Тиштрйа. Оно отмечалось как празднество дождя и праздник, посвященный двум этим божественным существам.

Зурванитская ересь
В наиболее важных вопросах ясное и исчерпывающее учение Зороастра представляло мало возможностей для возникновения ереси или раскола. И тем не менее оно давало магам много новых материалов для размышлений. Самое поразительное в учении пророка - это его оригинальная идея о том, что история имеет конец. Она воплотилась в учении о трех эпохах - Творении, Смешении и Разделении - и привела последователей Зороастра к мысли, что все события происходят в определенных хронологических рамках.
Очевидно, маги также были знакомы с представлениями вавилонян, согласно которым история делится во времени на большие циклы и внутри каждого из них все события периодически повторяются. Сравнивая эти теории с учением Зороастра, маги стали задумываться о времени и о его происхождении. В результате и возникла зурванитская ересь, развившаяся, по-видимому, в эпоху последних Ахеменедов, но имевшая долгую историю и оказавшая большое влияние на дальнейшее развитие парсизма.
Авестийское слово зурван значит "время", и в нескольких случаях в Младшей Авесте (например, Ясна 72, 10; Видевдат 19, 13) встречается как обозначение второстепенного божества, олицетворяющего время. Это словоупотребление кажется незначительной уступкой сторонникам зурванизма, которые уверовали в то, что Зурван не только как бы обрамляет все события, но и управляет ими, то есть является мыслящим существом. Зурваниты нашли подтверждение своим представлениям в парснйском священном писании, а именно в следующем стихе Гат: "Действительно, есть два первичных духа, близнецы, известные тем, что они враждуют..." (Ясна 30, 3). Размышляя над этим стихом, они, со схоластической изобретательностью, пришли к выводу, что у близнецов должен быть и отец, а раз это так, то единственным возможным отцом для Ахурамазды и Ангра-Маинйу, заявили они, может быть Зурван. Сначала, видимо, это было лишь умозрительным заключением, но впоследствии предположение развилось в откровенную ересь.
Зурвана наделили властью, о нем создавались мифы. Большая часть свидетельств по зурванитокой мифологии относится к сасанидскому и послесасанидскому времени, а для собственно ахеменидской эпохи можно предполагать лишь о самом существовании ереси. Согласно одному из этих относительно поздних источников, Зурван один "был всегда и будет всегда... Ho, несмотря на все окружавшее его величие, никто не называл его творцом, потому что он еще не произвел творение". И вот, как рассказывается далее, он решил породить Ахурамазду и Ангра-Маинйу, хотя считают, что было множество других толкований того, почему Зурвану понадобилось произвести на свет последнего.
Лучше всего засвидетельствовано следующее толкование: до того, как родился Ахурамазда, Зурван стал сомневаться в своих силах - сумеет ли он родить достойного сына. От этого сомнения и получил зачатие Ангра-Маинйу - на свет появилось это темное и отвратительное существо, испугавшее родителя. Такой миф, естественно, дал простор различным последующим предположениям и уточнениям (например, кто был матерью близнецов?). Эта ересь способствовала также развитию дальнейших философских построений о власти времени и о предопределении. Кроме того, Зурвана считали владыкой трех времен, к нему обращались при помощи трех почтительных эпитетов (сохранившихся только в одном сирийском источнике). Затем эти эпитеты, означавшие, по-видимому, Господин роста, зрелости и упадка, стали воплощениями трех независимых божеств, а к Зурвану стали обращаться соответственно как к состоящему из четырех компонентов, и число "четыре" играло важную роль в его культе.
Однако этот культ имел, по-видимому, мало специальных обрядов, или же они вовсе отсутствовали, так как Зурван представлялся в виде отдаленной первопричины. Породив Ахурамазду, он сразу же поручил ему власть над миром. 3урван сам не вмешивается в происходящую борьбу между своими "сыновьями", а потому вера в его существование не вызвала никаких перемен в объектах и способах парсийских богослужений, не повлияла на нравственные и духовные цели парсизма. Более того, приняв за основу, что Зурван создал и Ахурамазду, и АнгранМаинйу, зурваниты затем приписывали все доследующие акты творения Ахурамазде, и потому должным образом почитали его под именем Дадва ("Творца"). Следовательно, они могли именовать себя "поклонниками Мазды" и жить в полном согласии с правоверными парсийцами. В действительности, наверное, можно не сомневаться, что зурваниты считали себя наиболее верными последователями Зороаетра, потому что именно они разгадали точный смысл слов пророка в важнейшем отрывке из Гат.
Еще меньше может быть сомнений в том, что на самом деле эта ересь значительно ослабила парсизм в его дальнейших столкновениях с христианством и исламом. Ведь объявляя, говоря словами позднейшего противника парсизма, что "Ормазд и Ахриман - братья", зурваниты исказили основную идею Зороастра, утверждавшего, что добро и зло совершенно обособлено и отлично и по своему происхождению, и по своей природе. Оии также преуменьшали величие Ахурамазды, провозглашенного Зороастром несотворенным богом, единственным божественным существом, достойным поклонения, существующим вечно. Зурваниты смешали ясное вероучение с нудными теоретизированиями и низменными мифами. Кроме того, зурванитские заблуждения относительно судьбы и неумолимой власти времени затемнили главное в парсийском учении - идею о свободе воли, о возможности для каждого человека решить свою собственную судьбу путем выбора между добром и злом.
В действительности отличия между основными положениями зурванизма и ортодоксального парсизма настолько велики, что объяснить терпимое отношение к этой ереси, видимо, можно лишь тем, что она сразу же приобрела влиятельных приверженцев. Известно, что сасанидская царская семья исповедовала зурванизм, а Сасаниды сознательно придерживались во многих случаях ахеменидсиих традиций. Возможно, они следовали в этом примеру последних Ахеменидов, которые, подпав под влияние каких-то магов, утвердили зурванитскую ересь на западе Ирана. Этим может объясняться то огромное влияние, которое оказал зурванизм на гностические секты (идеи о трех временах, о далекой первопричине, о меньшем творце этого мира были характерны для гностических вероучений). Когда зурванизм утвердился, то благосклонное отношение правителей и приверженность верующих обеспечили его сохранность на протяжении многих столетий. Однако другие члены общины продолжали стойко отвергать его, что нашло отражение в одном из пехлевийских сочинений (Динкард XI, 30, 4). Спустя несколько столетий после появления ислама зурванизм исчез окончательно.


5. Культовая практика и обряды парсийцев


Молитвы
У иранцев времен язычества для молитв и богослужений предназначались три времени дня: восход, полдень и закат. Дневные часы были разделены на две поры - утреннюю (Хавани), находящуюся под покровительством Митры, и послеполуденную (Узайара - букв, "конец дня"), покровительствуемую его собратом-ахурой Апам-Напатом. Ночь, видимо, составляла третий период, называвшийся Аивисрутра, посвященный фраваши, душам умерших. Зороастр, по-видимому, выделил в сутках еще две поры и потребовал от своих последователей молиться пять раз в день. Один из новых периодов назывался Рапитва (букв. "предназначенный для еды") и начинался в полдень - в тот самый воображаемый миг, в который время стояло на одном месте в момент творения так, как это повторится снова во время Фрашо-кэрэти. Пора Рапитва продолжалась после полудня на некоторое время, отторгнутое, таким образом, от поры Узайара.
В течение лета, когда господствовали благие силы, этот новый период был посвящен духу полудня - Рапитвина - и находился под покровительством Аша-Вахишта ("Лучшей праведности"), владычицы огня, а также и полуденного зноя. Но зимой, когда властвовали демоны-даэва, считалось, что Рапитвина удаляется под землю, чтобы лелеять своим теплом корни растений и источники вод, и тогда посвященный ему период, так же как и утренний, отводили Митре, и тот считался Вторым Хавани. На протяжении всего лета молитвы, читавшиеся в полдень, помогали верующему думать об истине-аша и о настоящем и будущем триумфе сил добра, в то время как удаление духа Рапитвина зимой служило ежегодным напоминанием о грозных силах зла и о необходимости противостоять им. Так Зороастр использовал и деление дня, и смену времен года для того, чтобы надежно закрепить основные понятия учения в умах своих приверженцев.
Другой период суток начинался, напротив, в полночь. Зороастр разделил ночь на две часто, оставив первую в распоряжении душ умерших - фраваши, но вторую половину от полночи до восхода, называемую Уша, посвятил Сраоше, владыке молитвы. В то время, когда силы тьмы сильнее всего и рыщут вокруг, последователи Зороастра должны вставать и подкладывать топливо и благовоние в огонь, а также укреплять мир добра своими молитвами.
Пять ежедневных молитв считались непременной обязанностью каждого парсийца, частью его служения богу и оружием в борьбе против зла. Обряд молитвы, известный из ныне существующей практики, таков: сначала верующий готовит себя к молитве, омывая от пыли лицо, руки и ноги. Затем, развязав священный пояс, он стоит, держа двумя руками пояс перед собой, воображая себя в присутствии Создателя. Взгляд его устремлен на огонь - символ праведности. Верующий молится Ахура-Мазде, проклинает Ангра-Маинйу (при этом он презрительно машет концами пояса). Затем он вновь завязывает пояс, продолжая молитву. Весь обряд занимает всего несколько минут, но его постоянное повторение имеет огромное религиозное значение, утверждая дисциплину и приучая к признанию основных положений веры.

Семь празднеств
Непременной обязанностью, которую Зороастр возложил на своих последователей, стало ежегодное празднование семи больших праздников, посвященных Ахура-Мазде, шести Амэша-Спэнта И их семи творениям. Шесть из них, позднее известных как гахамбары, следовали друг за другом, и традиция приписывала их учреждение самому пророку. В действительности по своему происхождению это были праздники скотоводов и земледельцев, которые Зороастр приспособил для своей религии. Они неравномерно распределяются по сезонам на протяжении всего года. Вот их названия, сохранившиеся в младоавестийских формах: Маидйой-зарэмайа ("Середина весны"), Маидйой-шема ("Середина лета"), Паитишахйа ("Праздник уборки зерна"), Апатрима ("Празднество возвращения домой скота с летних пастбищ"), Маидйаирйа ("Середина зимы") и, наконец Праздник с названием неясного происхождения Хамас штмаэдайа, посвященный угощению в честь фраваши (он праздновался в последний вечер года, накануне весеннего равноденствия).
Каждая парсийская община отмечала эти праздники тем, что утром вое прихожане присутствовали на праздничном богослужении, посвященном всегда Ахура-Мазде, а затем собирались на веселое угощение, где вместе ели пищу, благословленную во время богослужения. На празднества собирались и богатые и бедные - это было время всеобщего благорасположения: прекращались раздоры, возобновлялись и укреплялись дружеские отношения. Первое празднество - Маидйой-зарэмайа - отмечалось в честь Хшатра-Ваирйа и сотворения неба, а последнее - Хамаспатмаэдайа - посвящалось Ахура-Мазде и его созданию - человеку с изъявлением особого почитания фраваши - душам умерших праведников, которые "сражались за истину-аша".
Седьмое творение - огонь-всегда стояло несколько в стороне от других, будучи жизненной силой, пронизывающей все творения. Поэтому и празднество, ему посвященное, выделяется среди остальных. По-персидски оно называется Ноуруз (букв. "Новый день"). Авестийское название его до нас не дошло. Зороастр приурочил этот праздник к весеннему равноденствию, использовав, по-видимому, древнее празднование наступления весны, которое посвятил Аша-Вахншта ("Лучшей праведности") и огню. Как последнее из семи, это празднество напоминает о Последнем дне мира, когда окончательно восторжествует аша, а Последний день станет одновременно Новым днем вечной жизни. Это празднество возвещает наступление ахуровского времени года - лета - и отмечает ежегодное поражение Злого Духа. По парсийским обычаям, засвидетельствованным с раннего средневековья, в полдень Нового дня приветствовали возвращение из-под земли полуденного духа Рапитвина, Несущего тепло и свет. После этого духу Рапитвина ежедневно поклоняются в отведенное ему полуденное время, которое теперь снова называется "Рапитва", а не "Второе Хавани", и призывают в молитвах Аша-Вахишта в течение всего лета. Не смотря на то, что курды приняли Ислам, они продолжают праздновать Новруз (Новруз-байрам "Праздник Новруз"). Он празднуется в день весеннего равноденствия. В этот курды после наступления темноты зажигают костры и прыгают через костер. Кроме того для праздника Новруз каждой семьей покупаются (или выращиваются) небольшие тарелочки с зернышками проросшей пшеницы, которые олицетворяют наступления весны.
Возложив на своих последователей эта две обязанности - индивидуальную пятикратную ежедневную молитву и семь празднеств, - Зороастр создал религиозную систему огромной силы и обеспечил новой вере способность сохраняться на протяжении тысячелетий. Эти религиозные обряды постоянно напоминали парсийцам об основных положениях веры, закрепляя их в умах и простого народа, и образованных людей. Обряды способствовали еще большему упорядочению общины и ее независимости от внешних воздействий и в то же время вырабатывали у прихожан сильное чувство общинного единства.

Первые молитвы
Для своих приверженцев Зороастр сочинил короткую молитву, которая имеет для них то же значение, что и "Отче наш" для христиан. Называется она Ахуна-Ваирйа позднее - Ахунвар. Это первая молитва, которой обучают всех парсийских детей. Ее можно произносить, если необходимо, вместо всех прочих молитвословий. Она составлена, естественно, на древнем диалекте Гат, на котором говорил пророк, и среди ученых было много разногласий относительно точного смысла ее почитаемых строк.
Приведенный ниже перевод основывается на последнем толковании, принадлежащем С. Инслеру: "Как наилучший владыка, так и судья, избираемый в согласии с истиной. Утверждай силу действий, происходящих от жизни, проводимой с Благим помыслом, ради Мазды, ради владыки, пастыря бедных". Слово, переводимое как "бедный" - дригу, предшественник персидского слова дарвиш - "дервиш", имеет особый смысл, означая набожного и смиренного человека, верного последователя религии.
На языке Гат есть еще одна короткая молитва. Возможно, она была сочинена одним из первых учеников пророка, поскольку, в отличие от молитвы Ахунвар по преданию, не приписывается ему самому. Она называется Аирйема-ишйо и обращена к Аирйаману, божеству, которое вместе с огнем очистит мир во время Фрашо-кэрэти. Молитва гласит: "Пусть желанный Аирйеман придет на помощь мужчинам и женщинам Зороастра, на помощь их благим помыслам. Чья совесть заслуживает желанного вознаграждения, для того я прошу желанной награды за праведность, которую определит Ахура-Мазда". Молитва эта до сих пор ежедневно повторяется в парсийских обрядах, при каждой свадебной церемонии.

Символ веры
Зороастр создал общину, объединенную ясно сформулированным учением, общими нравственными устремлениями и совместными обрядами. Это, с одной стороны, единство, а с другой - убеждение приверженцев пророка, будто все, кто не примет его откровения, будут наверняка прокляты, вызывало раздражение у необращенных. По преданию, сам Зороастр погиб в старости насильственной смертью - его заколол кинжалом жрец-язычник. Какое-то бедствие постигло царство Виштаспы, и, по-видимому, новой религии пришлось бороться, чтобы уцелеть. Однако молодая религия не только нашла в себе силы, чтобы выжить, но и постепенно распространилась среди иранцев.
Символ веры парсизма - Фраваране произносится верующим ежедневно. Как кажется, он оформился сначала в те самые трудные времена. Предполагают, что символ представляет собой заявление о своей вере, которое должен был произнести каждый новообращенный. Этот древний текст начинается так: "Признаю себя поклонником Мазды, последователем Зороастра. Отрекаюсь от демонов-даэва, принимаю веру Ахуры. Поклоняюсь Амэша-Спэнта, молюсь Амэша-Спэлта. Ахура-Мазде, доброму, всеблагому, принадлежит все благое" (Ясна 12, II). Заслуживает внимания, что слово, выбранное для обозначения верующего, - это прежде всего мазда-ясна ("поклоняющийся, почитающий Мазду"). Оно встречается восемь раз в полном тексте символа веры (Ясна 12), и только четыре раза верующий называется словом заратуштри, то есть "последователь Зороастра. Очевидно, именно провозгласив богом Ахура-Мазду и посвятив ему в конечном счете весь культ, парсийцы отличались самым существенным образом от приверженцев старой языческой веры.
Дуализм тоже признается в первых строках символа веры отречением от демонов-даэва. Злой Дух появляется лишь в откровении самого Зороастра, а поэтому никакого отрицания его от новообращенного не требовалось. К Ахура-Мазде относится только одно благо. После стихов из Гат текст символа веры такой: "Святую Армаити, благую, выбираю я себе. Пусть она будет моей. Я отвергаю грабеж и угон скота, ущерб и разрушение домов поклонников Мазды". В последних словах говорится о страданиях и тревогах, преследующих людей в первобытном обществе.
Далее следует более подробное и настоятельное требование отречься от сил зла: "Я отвергаю... даэва и поклонников даэва, демонов, поклоняющихся демонам, тех, кто вредит кому-либо мыслями, словами, делами... Истинно я отвергаю все, принадлежащее лжи-друг, противящееся (добру)... Как Зороастр отверг даэва... во время всех встреч, когда Мазда и Зороастр говорили друг с другом, так и я отвергаю, как поклоняющийся Мазде парсиец, даэва... Таков был выбор вод, таков был выбор растений, таков был выбор благодатной коровы, выбор Ахура-Мазды, который создал корову и праведного человека, таков был выбор Зороастра, выбор Кави-Виштаспы, выбор Фрашаостры и Джамаспы... по этому выбору и по этой вере я являюсь поклонником Мазды...".
В последних строках подчеркивается характерная особенность зороасгрийского учения, состоящая в том, что, выбирая добро, каждый человек становится союзником и скромным сподвижником бога и всего благого на земле. В этих строках Ахура-Мазда почитается как Творец. Нет никаких оснований считать, что он воспринимался так и иранцами-язычниками, ведь они приписывали созидательную деятельность всем божествам. Творцом у них, возможно, считался меньший собрат Ахуры - Варуна, как исполнявший повеления отдаленного Мудрого Владыки. Признание Ахура-Мазды Творцом, очевидно, было еще одной отличительной чертой учения Зороастра.
Символ веры заканчивается тем, что верующий обязуется соблюдать трехчастную парсийскую мораль и веру в делом: "Я предаю себя благой мысли, я предаю себя благому слову, я предаю себя благому делу, я предаю себя религии, поклонения Мазде, которая... истинная, величайшая и лучшая из всех (религий), которые есть и будут, прекраснейшая, ахуровская, парсийская".

Ритуал богослужения и Йенхе-Хатам
Кроме стихов Гат, наиболее почитаемых парсийских изречений, и текста молитвы Ахуна-Baupua для ежедневного употребления, Зороастр не установил, по-видимому, для своих учеников никаких определенных религиозных богослужений. Он удовлетворился, вероятно, тем, что во всех случаях верующие могут молиться словами по своему выбору. Однако в какое-то время его последователи решили создать установленный ритуал богослужения для исполнения ежедневных служб - литургию - ясна. Это было установлено тогда, когда диалект Гат уже исчезал из употребления. Может, и сделано это было потому, что язык умирал, так как хотели, чтобы для этого ритуала, воплотившего столько существенного из учения пророка, его община использовала слова как можно более близкие к тем, которыми молился сам Зороастр.
Результатом этого решения стало составление так называемой Ясна-Хаптанхаити - ("Богослужения семи глав" (Ясна 35-41). Это богослужение - литургия из семи коротких разделов (один из них в стихах), в котором собрано то, что старые жрецы еще помнили из древних изречений на языке Гат, произносившихся во время ежедневных приношений огню и воде. Кажется, в изречениях есть и допарсийекме элементы, но в своем настоящем виде богослужение посвящено, конечно, Ахура-Мазде, и именно здесь впервые встречается выражение Амэша-Спэнта (Ясна 39,3). К этим семи главам добавлен еще один небольшой текст - Ясна 42 - на младоавестийском языке, а затем он и Ясна-Хаптанхаити были окружены с двух сторон Гатами, расположенными в соответствии с поэтическими размерами по пяти группам. Собственные слова Зороастра, заключающие в себе могучую духовную силу, оказались, таким образом, поставлены словно стены по обеим сторонам текста литургии, чтобы они могли защищать всю церемонию богослужения от воздействия враждебных сил.
Одна группа Гат, известная как Гата-Ахунаваити (самая длинная) помещается перед семью главами, составляя Ясна 26-34. Четыре другие группы следуют за семью главами как Ясна 43-53. К Гата-Ахунаваити прилагалась молитва Ахуна-Ваирйа (от последней эта Гата и получила свое название) и еще две короткие и святые молитвы. Одна из них, называемая по первым словам Йенхе-Хатам, состоит из перефразировки стиха Гаты (Ясна 51, 22), который гласит: "Чье почитание Ахура-Мазда счел лучшим для меня по истине. Тем, кто были и есть, тем я помолюсь по именам и восхвалю". Первые слова Зороастра относились, возможно, к тому именно божеству, которому только что было совершено богослужение.
Весь стих переделан в молитву. Ее можно толковать так: "Тем из сущих, мужчинам и женщинам, кого Ахура-Мазда считает лучшими для поклонения по истине, - тем мы поклоняёмся".

Культовые сооружения
На Апшероне сохранилось несколько культовых сооружений парсийцев. К первому из них можно отнести храм огнепоклонников в Говсанах который практически полностью сохранил свои формы. Там до сих пор горит огонь.
Другим сооружением, которое ряд историков считают древнепарсийским культовым сооружением - знаменитая Девичья башня в Баку. Она представляет собой коническое сооружение высотой в 28 метров. Толщина стены у основания составляет 8 метров, у вершины - 4 метра. Башня имеет большой ребристый контрфорс. Считается, что башня является образцом древнеперсидского зодчества выполненного в камне (предполагают, что такие башни на территории древней Персии строили из камня-сырца, чтобы башни не кренились их стены делали достаточно толстыми, и к каждой башне добавляли контрфорс). Считается, что семь отдушин, которые были найдены исследователями в стене, использовалось для вывода природного газа на вершину башни, где он и постоянно горел в виде семи факелов. Предполагают, что в начале тринадцатого века на Апшероне произошло землетрясение, в результате которого были смещены пласты земли и огонь погас на веки. К этому времени распространение ислама привело к тому, что Девичья башня перестала использоваться в качестве культового сооружения. После землетрясения она окончательно стала использоваться в качестве оборонительного сооружения.